Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

me

18 мая - зажгли на ночь музеев

Весь день гуляла, заглядывая всюду, где меня ждали.
Познакомилась с армянской семьёй художников и ювелиров.
Познакомилась с барабанщиком панк-группы "Психобагажник", а ночью сводила Шанти и Петтсона в его музей виниловых пластинок.
Познакомилась с KEMSом и узнала, что он - автор одной из моих любимых картин.
Обнаружила, что улица Воден превратилась в новое яркое бохо-хипста-артпространство: там теперь частная школа с кошечкой, арт-галерея, магазин Бохотопия и кофейня Кофеварка, и всё так выглядит, будто его специально для меня рисовали дизайнеры Икеи. Побывала во всех четырёх.
Была в многоэтажном тайном садике.
Видела мальчика верхом на трёхколёсном гибриде самоката и скейта.
В Городской художественной видела тех, которые делают чо хотят.
Ела дюнер из Аладдина, по результату решила - больше никогда.
Не дошла до РокШколы.
Забежала в мансарду за холодным чаем, намазала волосы ваксой и сделала селфи с помидорами.
Была в Военно-морском, хотела сделать селфи с собстыенной дочерью, но не преуспела.
Слушала военный оркестр.
Видела владетельский череп, стянутый бинтами (он мой приятель).
Сфотографировала султанову чешму (в который раз).
Лазала через забор.
Была в АртМаркони, любовалась на акварели под розе.
Была в Социальной чайной, гладила коточку и разговаривала о кошачьих привычках с рассудительным человеком лет шести-семи.
Потерялась в переходах Военно-морского клуба, нашла там внутри дизайн-школу, лифт, выходы на крышу, выходы во внутренний двор, десяток туалетов, отличную акустику; не нашла - кинозала, в который шла.
Обнаружила себя в приватном театральном кинозале на показе фильма о Бояне Николове, хранителе времени Варны (он ещё круче, чем я о нём рассказываю).
Пила красное вино на выставке очень радостных картин в артпространстве, имя которого никак не могу запомнить.
Заглянула в музей кукол - порадовалась за аншлаг.
Посылала Шанти свои селфи - сначала радостные, потом суровые; думала о том, как было бы круто потеряться в Военно-морском клубе всем вместе.
Слушала лекцию Християна Облакова.
Поймалась наконец с Шанти и Петтсоном, и тут такое началось.
Меня познакомили с хозяевами Йохохостела, показали внутреннее пространство гостиницы и выставку о Камене Горанове.
Мы заглянули в Стару Варну (там почему-то не наливали) и не успели в Морско Казино.
Петтсон подарил мне книжку про османские времена.
Мы вместе зашли в тайный многоэтажный садик.
Мы открывали бутылку вина в мороженице и искали туалет в стрип-клубе.
В Социальной чайной я договорилась позырить вопросы теста (потом) и понюхала их кухню (охуительно пахло).
Домой вернулась к половине первого - а моя младшая дочь весь день отработала волонтёром в Военно-морском музее. Вот мы с ней впечатлениями и обменялись.


В этом году Социальная чайная сотоварищи придумала игру про баллы и награды. Селфи с памятником - два балла, печать из заведения - пять, печать из музея и из фестивального автобуса - десять баллов, ответ на вопросы теста по истории города - пятьдесят. В конце субботы - настоящий подсчет собранных печатей, а в воскресенье - какие-то клёвые призы победителям.
Ипанислось.
За двое суток люди успели съездить и в Белослав, и на Аладжу, и в Фанагорию, и в аспаруховскую школу для слабовидящих детей, и в Тополи в музей народной куклы (вот туда я своих прогульщиков обязательно позову - ещё не была), и на Побитые камни, и по всем, всем городским точкам. Я видела их карты, полные печатей! Сколько всего они зазырили за эти два дня!
Я гуляла только субботу, с половины третьего до полуночи, побывала едва ли в трети пространств - а по ощущениям, в двух десятках городов.
Уголки и закоулки, магазинчики и галереечки - всё сегодня распахнулось, и внимательный зыритель и сам смотрел, и инстаграму показывал.
Завтра - отдыхаем.
me

21 января - пошла за одеялом

Самое главное в охоте - правильно нацелиться.
Иногда надо как танк: вперёд, не замечая препятствий.
Иногда - как иголка сквозь ткань: туда-сюда, туда-сюда, главное - вектор соблюдать, а ширина стежка никого не волнует.
Иногда - как пьяный мастер из одноимённого фильма: бамболейо! - и руки в стороны, и всё делаешь правильно, и мир подхватывает.
Иногда - как расчётливый ловец: рядом с главной задачей выбрать цель поменьшую, практическую и заземлённую, и к ней и идти.
Что я хочу сказать-то.
Сегодня он от меня не спрятался, тот район у Колхозного рынка, который напоминает о пражской Златной Уличке, как если бы её создавал тот, кто так никогда её и не увидел. Тот самый район, в который я попала как-то зимой и днём, и думала "как же круто здесь должно быть ночью", и потом неоднократно ходила смотреть - и неоднократно же убеждалась, что в темноте этих восьми-шестнадцати кварталов просто не существует. Есть пара улиц, несколько магазинов (вот Билла всегда есть), а всё остальное просто схлопывается и ускользает.
А сегодня мне повезло.
Я шла за одеялом. Мне нужно было икеевское одеяло определённой марки, упакованное в плотный полиэтиленовый тубус - и я точно знала, что куплю его именно в том районе. Ещё и вышла посветлу, краешком сердца предвкушая свидание - но особенно не надеясь. Зато одеяло я видела внутренним взором и стремилась к нему как человек, которому надо.
Мне говорили это уже - если тебе что-то нужно как котлеты, ты это получишь; главное - захотеть вот так вот, искренне и практично, совершенно невозможных вещей вообще из другой области.
Они открылись прямо перед входом в магазин, где я должна была обрести одеяло. Все восемь-шестнадцать кварталов - с брусчаткой, оранжевыми окнами, другими запахами и звуками и очень похожим, но всё-таки другим ощущением реальности. Я шла ровно посредине проезжей части, очень внимательно глядя прямо вперёд - потому что только краем глаза и можно заметить отличия, - и сердце подпрыгивало и билось в голову: давай ещё вон туда свернём и туда и туда смотри какой переулочек - пара поворотов и ты не будешь знать, где мы оказались, и даже море перестанешь чувствовать, давай пожалуйста замри и посмотри какой дворик а вот здесь если свернуть наверняка будет лесенка и ещё КАКОЕ К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ ОДЕЯЛО ТЫ С ДУБА РУХНУЛА?! А ЕСЛИ МЫ СЮДА БОЛЬШЕ НЕ ПОПАДЁМ?
А если мы сюда больше не попадём, отвечала моя голова, значит, и не надо. Забрались за подкладку любимого города, поцеловали его куда дотянулись - и хватит; такие вещи бесценны, когда спонтанны. И потом, ты будешь смеяться, но мне неловко, будто мы подсматриваем.
Вышла на запах печёной курицы из армянского ресторанчика - хотя пришлось покружить прежде, чем его поймать. Спела благодарственную песенку про вечер-волшебник и таки да, пошла за одеялом.
А когда вышла, всё было как много раз до того: темнота, пара улиц, несколько магазинов, среди них пасхальным куличом - неотменяемая Билла.
Никогда не привыкну.
me

1 января - навыбегалась за картинками, что называется

Я охотилась за этим светом везде, где есть леденцовые окна и брусчатка и домики-сказки, а поймала - сегодня, на крыльце Военно-морского штаба.
Брусчатки у нас - ровно вот этот кусочек и ещё пара таких же, в другой части города.
Леденцовых окон не замечала, пока на якорь Штаба не взобралась.
Дождь для правильного отражения света пошёл через пять минут после того, как я зачехлилась - а как получилось, что огни легли как надо, я не знаю.
Ещё одна точка замкнулась.

когда-нибудь я научусь об этом рассказывать
me

5 декабря - разучилась писать про как дела

На площадь Независимости привезли заслуженных Деда Мороза и Снегурочку, новёхоньких медведя без головы и голову медведя и прикручивают всех к подиуму, которым стал закрытый на зиму фонтан. В другом углу площади собирают сцену, в третьем - уезжают, опутав ёлку чемнада. Весь четвёртый угол площади Независимости занимают деревянные палатки рождественской ярмарки - и я надеюсь, что половина из них - с глинтвейном. Завтра Никулден, мэр сделает раз-два-три, все закричат ёлочка гори, послушают концерт и пойдут домой есть карпа.
В прошлую среду проект Ходи-смотри посмотрел в окно на ледяной дождь и никуда не пошёл, о чём немедленно написал ахтунг на странице в Фейсбуке - и по многочисленным комментариям понял, что остальные прогульщики и зырители решили тоже остаться дома.
Но не все. Три смелых женщины дошли до точки встречи сквозь этот ужас ледяной, подождали немного, посмотрели фейсбук с телефона, увидели предупреждение об отмене прогулки - и решили, что, раз уж гуляльный день, надо дойти в приятное место. Одна из них пошла пить кофе (надеюсь, в Акведук). Вторая по совету третьей - смотреть выставку в Морском казино. А третья обошла Военно-морской музей и сходила в Аквариум.
А сегодня мы таки прошлись по варненскому образованию - впятером, очень довольные, нагулялись и назырились. В церкви святого Михаила я рассказывала, как складывались первые школы - и увидела, что изо рта у меня идёт пар (а на улице его не было). А в музее болгарского Возрождения возле стендов с оружием Крымской войны говорила про то, как разнесли город в 1829, как отстроили в 1830, про благодарственную стеллу султану Махмуду Второму, про чешму - и увидела, что хранительница музея слушает меня внимательно и кивает. Поспорили мы с ней, а как иначе - про стену крепости и про части чешмы (и то, и другое считается уничтоженным, но которые учились у Облакова - знают детали). Видели модель первого училища, сидели за партами (для современного человека это невозможно!), видели наградные медали и позорные таблички, последнюю официально сохранившуюся деталь варненской крепости - замок портовых ворот Скеле Капусу, - словом, музей болгарского Возрождения обсмотрели весь, очень тщательно, чем весьма воодушевили хранительницу музея.

(подборка фотографий - https://www.instagram.com/p/BrBheO-BPO-/ )

И когда вышла из музея, оказалось, что ещё тепло и светло, и можно снять шапку, натянутую внутри; а у вокзала продавалась дивная мятая-битая хурма; и я шла с хурмой в рюкзаке и думала разное. А потом шла и думала одно и то же. А потом ни о чём не думала, просто смотрела.


Этот город периодически выдаёт мне очень личное айлавью - а я всё тереблю, тереблю...
me

12 июля

Какая. У меня. Сегодня. Была. Группа.
Во-первых - всего четверо. На парк вообще приходит меньше людей, чем на другие маршруты; вот разве что на ночной однажды собралось больше двадцати человек.
Во-вторых, все четверо - интеллигентные внимательные дамы с одновременно цепким и открытым взглядом.
И как-то они очень быстро сонастроились. И парк перед ними расстарался!
Все обычно закрытые двери были открыты. Перед нами легли все мои хорошие приметы - и старый пёс дома семейства Бакарджиевых, и дверь Морско Казино, и "случайные" встречи. Например, мы встретили Андари - которые вешали новую выставку и с удовольствием отслушали мой панегирик в свою честь; особенно им понравилась часть о роли личности в современной истории города и о прямых духовных наследниках народных будителей.
А и увидели-то мы их по странной цепи прекрасных совпадений: я заговорила о виноградотерапии - очень модном направлении курортного дела начала двадцатого века; закончила историей о дюжине французских интеллектуалов, тестировавших Варну и испытавших на себе всю мощь болгарского гостеприимства; а когда мы пошли к следующей точке - меня спросили о современном местном вине.
- Это опасная тема, - предупредила я. - Мне трудно будет остановиться.
- А мы вас останавливать не будем, - сказали дамы и расположились в тени. - Расскажите, пожалуйста, поподробнее.
Краткое резюме своей песни я выложила в "Ходи-смотри", чтобы имена не потерялись.
А потом были белые паруса на заливе и свежий ветер у фонтана. И ярмарка. И две сквозных истории: сага о жизни и творчестве Антона Новака и мистерия исчезающих памятников; и та, и другая - драматические, но над эпизодами второй люди отчего-то хохочут в голос. То есть у памятника зомби-освободителю никто не спросил "а этот когда украли?" - но пограничника выкупили с самого начала, когда я описала его прежний вид.
Словом, было - великолепно. Вместо полутора часов мы прогуляли три. Спутницы мои к концу прогулки были без ног и без сил, я к концу прогулки была без ног и без сил, и мы ещё полчаса сидели в тени - собирались с силами и просто разговаривали.
А потом я рванула паделамм и у дальнего выхода из парка увидела мужчину, который растерянно смотрел в карту и кричал своему спутнику:
- Вить, а Вить, погоди, он не там!
- Вам помочь? - спросила я.
- Да, пожалуйста. Вы не знаете, где тут музей истории Варны? А то мы на карте только военно-морской нашли.
- Новой истории, вы имеете в виду? - уточнила я. - Конечно, знаю. Я вас провожу, мне в ту же сторону. Между прочим, военно-морской - отличный музей. Он располагается в здании, построенном ещё при турках... - начала я, и, пока мы шли, рассказала о графе Асаретто, о самом старом маяке Болгарии, - Вот, кстати, и он, - о выставке военной техники, а также о музее новой истории Варны и о его хранительнице.
- Вы говорите как экскурсовод, - сказал мой случайный спутник.
- А я он и есть, - ответила я. - Меня зовут Ольга, я автор проекта "Ходи-смотри", пешие прогулки по Варне. Как раз с экскурсии иду.
- Это нам вас провидение послало, - обрадовались мужчины. - Мы хотим с вами гулять.
Описав им римские развалины ("вы их ни с чем не перепутаете"), я свернула в старый город - и уткнулась в группу русскоязычных детей, целый автобус которых привезли смотреть на Большие термы.
- Ну где тут ваши дурацкие бани, - ныл самый крупный пацан.
"Не дурацкие, а самые большие на Балканах" - подумала я тем специальным голосом, который пора было укутывать в воображаемое одеялко и отправлять на отдых.
И я так и сделала, и вечером с Дашкой уже просто болтала на разные голоса, рассказывая про нищего попрошайку и одиннадцать украинских стоматологов, про родственников Кати и действенный метод борьбы с воронами и много про что ещё.
Два часа ночи, дома тихо и очень уединённо, и счастье сегодня выглядит вот так.
me

седая пелена

По парку, затянутому туманом, шла женщина и бодро распевала песню о тумане и мёртвых солдатах.
Этой женщиной была я, и страшно мне было до уссачки.

Когда за три дня до того туман пришёл в город, солнечный свет никуда не делся. Мы смотрели на высоченное здание мэрии, крыша которого терялась в жёлтом мареве, и думали: как жаль, что это не сфотографировать.
Когда за два дня до того туман плыл по воздуху полупрозрачным кальмаром, мы шутили: как будто призраки идут рядом и им до нас дела нет.
Когда за день до того мы вышли в парк ночью - я вообще ничего не узнала: туман сделался настолько плотным, что город потерялся даже и звуками. Мы шли и зырили на новые изгибы знакомых дорожек, на серную речку, которая превратилась в такую себе Ниагару, на то место, где предполагалось море - а его не было даже и слышно, - и считали себя самыми разбогатыми везуничками, пока я не сказала:
- Эх, зря не взяла с собой камеру. Знала бы - притащила бы.
Слово за слово - и вот я уже обещаю другу - за одно его "пожалуй, я готов тебя об этом попросить", - что, если туман задержится, я побегу его снимать вне зависимости от компании; да даже и одна!
Сказано - сделано.
И вот я иду в парк ночью - одна, потому что у всех остальных слишком много работы. С камерой, потому что хочу снять тот перекрёсток между отелем "Максим" и древнегреческими амфорами, с которого, кажется, можно уйти в любое место.
Я не просто хорошо знаю этот парк и вожу по нему экскурсии уже год как - я люблю все его уголки.
Я фотографирую ту часть, что с аттракционами для малышей (колесо обозрения торчит из тумана щупальцами марсианского корабля, от платана остаётся только нижняя часть, питьевой фонтанчик с Венерой кокетливо высовывает плечо из марева). Восхищаюсь получившемуся инферно - и иду в сторону Кривого дерева, думая, что вот сейчас я сниму свет над Пантеоном. Вчера он выглядел ужасно красиво - памятника почти не было видно, только жёлто-розовый столб над ним и контуры плечей гигантских солдат.
Сегодня памятника не было видно вовсе. Исчез Пантеон, как и не стоял на холме поверх старого французского кладбища. И столб над ним был плотным, как свет телепорта, и плечи солдат как-то нехорошо колебались - так, будто их там не два каменных человека. Так, будто они не совсем памятник. А точнее - совсем не.
Я как шла бодро, напевая себе про красивае картинки - так же и развернулась и почесала было к выходу.
И тут меня продрал озноб.
За моей спиной - тысячи французских солдат, погребённых во время холеры 1854 года. Говорят, что тела эксгумировали и перезахоронили - но кого это волнует сейчас, когда я - единственная живая душа на весь парк, полный народу так плотно, что, кажется, идти придётся через него? Народ, может, и неопасный - но проверять этого я совсем не хочу. А хочу я застыть на месте и тоненько визжать, уссыкаясь от страха.
До любого выхода из парка было минимум три песни. Я прочистила горло и запела:
- Туман, тууууууман - седая пелена...
Быстро идти и громко петь - невозможно, но я справлялась.
У мостика желаний песня кончилась, и ещё три шага я прошла в тишине. Доброжелательно притихшее зашевелилось снова, и я спела ещё раз первый куплет песни, лихорадочно вспоминая всё, что в детстве пел мне папа. К сожалению, в основном радостно-хулиганское, что вряд ли понравится человеку, полтора столетия пролежавшему под холмом.
К счастью, солдатские песни в нашем с папой репертуаре тоже были.
- Солнце скрылось за горою, затуманились речные перекаты... - завела я; и так увлеклась, что в какой-то момент туман завилял хвостом и побежал рядом памятью о моей покойной собаке.
Куплетов у этой песни было много, но я помнила не все, так что из парка я выходила под "ой, то не вечер" - тоже, в общем-то, солдатская песня. Всё, чего можно было уже не бояться, оставалось за спиной.
"Надо папе позвонить", - думала я, глядя на то, как лучи тумана рисуют высокий индейский шатёр над квадратной крышей Фестивально-конгрессного центра. - "Чо мы там ещё пели... Нидайбох в следующий раз глубже забреду - пригодится".

me

23 февраля

Проснуться от холода, увидеть солнце в окна. Включить отопление, вытащить себя за пятки из-под одеяла. Спросить громко:
- Я одна штоле?
Услышать из соседней комнаты Дашкино:
- С добрым утром!
Увидеть на столе отъетый кем-то из дочерей пирог - ура, значит, ничего получился, норм. Допинать себя до ванной, сделать зарядку, чувствуя, как настроение постепенно отряхивается от сна. Работать. Работать. Ещё немножечко поработать сверху. Смотреть, как облака затягивают солнце, договариваться с собой на погулять. Долго разглядывать шмотки в собственном шкафу, расстроиться от невозможности выбрать, надеть привычное, выйти. Бежать, фотографировать, мёрзнуть руками до сверенных пальцев, ругаться беззвучно на туристов - чо вот они, другого места не могли найти постоять! - свернуть у "Лондона", бежать вниз, ворчать себе под нос всякое бубубу.
Пнуть носком ботинка, посмотреть, что пнула. Наклониться. Выдохнуть.


В моём детстве море всегда было ненадолго - как подарок, отданный не навсегда, как сказка, которую обязательно нужно забыть, как самый любимый человек на свете, с которым почему-то можно только видеться, а жить вместе - нельзя. И, приезжая к морю, первые дни я просто радовалась - но когда пробытых становилось больше, чем оставшихся, начинала тосковать по невозможному. Смотрела на эти шарики на кипарисах, поднимала их с земли, спрашивала: мама, почему мы не можем тут остаться? Говорила: мама, давай останемся тут насовсем? Вздыхала: как бы я хотела тут жить.
И я подбираю этот шарик сейчас, и поднимаю взгляд - и вижу угол дома, прежде невидимый из-за рекламных щитов, и думаю машинально: болгарское переосмысление чешского модерна, Дабко Дабков строил, не иначе, - и счастье проходит сквозь меня как электрический ток.
Вечером я сижу по уши в материалах по Сурве, уверенная, что никогда не напишу ничего одновременно интересного и толкового (приходится перечесть свои же статьи, чтобы разогнать морок); в паузе между работами открываю фейсбук - и попадаю на видео "Съёмки Варны с квадрокоптера", смотрю и улыбаюсь: сколько здесь построено такого, на что сверху интересно смотреть.

ПыСы: на московский номер пришла смска от МЧС: завтра воздержитесь от выхода на улицу - в Москве обещают шквальный ветер и минус тридцать два градуса. Сильный гололёд.
Господи, спасибо тебе за милости твои!
me

вольно!

Отдельной записью - про двадцать третье февраля.
Я люблю мальчиков в форме, военные оркестры и строевые марши.
Я узнаю военных в любой одежде - по стрижке и выправке.
Каждый раз, расставаясь, я прощаюсь навсегда - это не катастрофическое мышление, а папина выучка.
Я знаю, что такое ждать. Лютобешено ненавижу, но хорошо умею.
Отчаявшись вырастить из меня сына-офицера, папа растил из меня компаньонку офицера тайных войск. Я до сих пор немножечко она.
Мне идёт фуражка, я хорошо знаю, что такое приказы старших по званию и я делаю в своей жизни всё, что угодно, потому что моя служба не учитывает ни границ, ни чинов, ни званий.
С профессиональным праздником, папа. Мирного тебе неба всегда. Пусть твои военные знания никогда не пригодятся.
Спасибо за ножи.
me

про как дела, Георгиев день, дождь и экскурсия

Хожу по дому и хвастаюсь детям: какая замечательная у меня сегодня была группа! какие чудесные люди! как им всё было интересно! как они про всё спрашивали!
Даша не выдерживает: мама, ты нам это уже пять раз говорила, сейчас - шестой. Вика добавляет: ты так говоришь, будто остальные все прямо не чудесные, им ничего не интересно и ни о чём они не спрашивают. кого из наших друзей ты водила? давай им расскажем, как тебе на самом деле понравилось с ними гулять! Даша фыркает: да мама после экскурсии всегда такая и про всех так говорит.
Истинная правда, мне ужасно нравится водить, но сегодняшняя группа была абсолютно вообще незнакомой, только с Гузелью мы до этого знали о существовании друг друга, переписывались пару раз по местным вопросам - но лично не встречались. Так что сегодня я выступила как настоящий гид и ужасно довольна тем, как всё прошло (собой довольна меньше - забыла рассказать важные вещи, - но пространство экскурсии получилось и сработало, люди ушли с ощущением отлично проведённого утра, заинтересованные городом и в общем и целом - такие же довольные, какой была и я).
Обзорная - рулит. Следующую поведу по Преславу - обдумала и сначала поняла, что проход по красивой улице с сохранившимися домиками будет лучше прохода по Хану Круму; потом подумала ещё и решила чередовать, потому что до Хана Крума мы идём как местные, уступая тротуары машинам и пересекая дороги в неположенных местах, от этого получается совершенно особенное ощущение.
С утра меня порадовал пасмурное небо, днём - тёплый плотный дождь, а вечером - весенняя сырость парка. Лягушки женились как скаженные, соловьи пели как подорванные, всё пахло как после дождя весной - самая любимая погода самого любимого времени года и самое любимое время суток (перед синим часом, когда небо ещё светлое, а окна уже жёлтые):


А утром город праздновал Георгиев день - и на следующий год я обязательно пойду, ну и что, что девять сорок пять, зато мальчики в форме шагают под марш военного оркестра, митрополит заклинает силы зла и жители довольные на всё это смотрят. Я ужасно люблю мирные военные парады, без демонстрации техники, чисто погулять.